В тюремных газетах и журналах стихи заключенных печатались как минимум с 1920-х годов1, однако уже через десяток лет о тюремной теме в нашей стране надолго замолчали. Интерес к арестантской поэзии вновь обозначился лишь в 1980-90-х годах, когда центральные и областные службы по исправительным делам и реабилитации, управления исполнения наказания УВД России становятся учредителями многотиражных газет «для осужденных и лиц, находящихся в ЛТП». В 1992 году увидела свет маленькая книжка «Перебитое крыло», в которую вошли стихотворные произведения тюремных авторов. В сборнике воспроизведены тексты стихотворений заключенных, ранее опубликованных в многотиражных газетах органов и подразделений системы ИТУ. В предисловии «От издателя» отмечено, что «сборник не является антологией творчества осужденных. Он лишь первая попытка дать общее представление о направленности творчества этих лиц, их переживаниях и настроениях»2. В январе того же 1992 года в эфире радио России появилась программа «Облака» — «передача о заключенных, для заключенных и для всех тех, кому не безразлична их судьба», в которой стали регулярно звучать стихи тюремных поэтов. Частично они начали печататься в 1999 году3. Однако огромный корпус поэзии современных тюремных авторов до сих пор недоступен для изучения и неизвестен читателю. В своей работе я даю лишь первый, приблизительный обзор содержания картины мира тюремной лирики, используя в первую очередь материал, не проникавший в печать.
Для российских тюремных текстов одной из основных является оппозиция русское — нерусское. Эти члены оппозиции противопоставляются не как хорошее — плохое. Русское наделяется признаками плохого, нежеланного, скорбного, но все эти признаки, актуализируясь в отдельных текстах, не имеют такого значения как противопоставление нашего — чужого. Тюремные тексты является частью общенационального «русского текста», в котором «наша» сторона характеризуется как неправильная, ошибочная, трудная, «вкривь и вкось», «кое-как» и т.д. «Кое-как» как принцип построения русского мира организует и тюремный мир, распространяясь на его устройство (состояние тюремных помещений, содержание арестантов, одежду, пищу, медицинское обслуживание) и на структуру наказания. «Мы» и «они» противопоставляются в тюремном тексте как несчастные — не знавшие несчастий, знающие — профаны. Еще один аспект: мы — русские, они — запад. Россия оказывается страной тюрем, несчастий, высшего знания в противовес благополучной и всего этого не ведающей Европе:
Им не понять. Они не жили в страхе.
Не знали холода до клацанья зубов.
Не рвали от бессилия рубахи.
О шубы стен не разбивали лбов.
Им, не носившим никогда вериги,
Советских зэков трудно объяснить...4
Читать статью полностью.
