Если вы услышите Big Bad Voodoo Daddy и вам не захочется тут же отодвинуть столик от дивана, скатать ковёр и как следует потанцевать, то проверьте свой пульс — скорее всего, вы мертвы.
В 1992 году Скотти Моррис, живший в небольшом калифорнийском городке Вентура и игравший тогда панк, решил, что стоит начать чаще мыться, а также собрать трио, чтобы поэкспериментировать с би-бопом. В результате трио превратилось в команду из десяти человек, а все эксперименты с би-бопом привели к чистейшей воды свингу — вернее, нео-свингу.
Уже в 1994 году Big Bad Voodoo Daddy начали приобретать широкую известность в узких кругах, и даже были приглашены играть в Derby, тем более что Royal Crown Revue тогда же подписали контракт с Warner Bros., по условиям которого вынуждены были покинуть клуб, так что главный день — среда — достался Big Bad Voodoo Daddy, но никто и не возражал — более того, очередь желающих попасть в заведение тянулась на целый квартал.
А потом был 1996 год — был фильм «Swingers», сделавший команду олицетворением нео-свинга для тысяч новых поклонников по всей стране. Big Bad Voodoo Daddy выступали действительно везде — вплоть до Белого Дома и Super Bowl. Они даже снялись в рекламе Coca-Cola!
Они безупречно стильны, хотя и в несколько мультипликационной манере — слишком весело, чтобы быть настоящими. Как говорят они сами, «Мы носим все эти костюмы не только из-за необходимости создать имидж. Да, конечно, не очень-то удобно играть в шерстяном двубортном костюме в летнюю жару. Но музыка, которую мы играем, просто требует подобного уважения к себе — вы никогда не увидели бы Эллингтона или Экстайна в джинсах».
Их звучание можно описать как музыкальный эквивалент радости. Или как пару игральных костей, которые всегда выпадают семёркой. Или же как «свихнувшийся биг-бэнд». Слушая их возникает только один вопрос: почему свинг вообще когда-то мог перестать быть популярным?

(инфо www.swingtime.ru)

Одесса — молодой город. Три поколения для нас — все равно, что, скажем, для англичан — пятнадцать. А если прадед, дед и отец занимались одним делом, то можно говорить о династии.
А теперь представьте себе, что дед берет вас на руки, подносит к огромной лошадиной... Рука не поднимается, не может написать: «морде». К лицу с печальными и добрыми глазами, заглядывающими в самую глубину детской души. Вы протягиваете Орлику кусок сахара — не квадратик рафинада, как сегодня, а синеватый сколок с цельной сахарной головы. И тот нежными губами, чуть касаясь вашей ладошки, берет лакомство...

Биндюжники с Молдаванки

А затем дед сажает вас рядом на козлы, покрытые овечьей шкурой, каким-то особым образом чмокает, и Орлик, и его напарник Воронок потихоньку трогают с места, и площадка (так назывались окованные жестью повозки), груженная мешками с мукой, медленно тянется к выходу. И соседки, суетящиеся у дворового крана, спешат выше поднять палки, подпирающие белье. И вы с дедом выезжаете из ворот дома №70 на Болгарскую улицу...
И тут мама снимает вас с площадки. Вы остаетесь дома. А дед направляется в порт. Грохот колес и цокот копыт не утихают на Мясоедовской, Госпитальной, Болгарской — словом, на Молдаванке, где живут биндюжники.
— Моего деда уважали, — вспоминает Александр Исаакович Теплиш, — и это уважение унаследовал и мой отец — потомственный биндюжник. До того, как заняться грузовым извозом, мой прадед держал дилижанс. Помните, у Диккенса? Так вот: и в Одессе такие экипажи бегали в конце века — возили публику на лиманы, в Бирзулу (Котовск), Аккерман...
Считалось, что мы, Теплиши, еврейская семья из Венгрии, появились в Одессе чуть ли не сразу же после основания города. Мне кажется, что мы вообще евреи отсюда — из этой степи, из этого моря...

Читать статью полностью.