Читать историю создания песни.

Возникновению Ансамбля «Бородачи» предшествовали изменения в экономической и политической обстановке в стране. После смены власти Хрущёв – Брежнев населению «разрешили!» воровать, вульгарным образом, — таща с работы домой. Разумеется, нашлись умные и предприимчивые. Они открывали цеха ширпотреба.
Появились люди с деньгами. Они потребовали сервиса. Стали престижными профессии официанта, таксиста, мясника, автомеханика. Они захотели песен!!!
Их было у нас. Пришло новое поствоенное поколение профессиональных музыкантов, многие из воспитанников военных оркестров, училищ. В 50-х годах работа музыканта в ресторане не считалась престижной.    Музыканты играли на танцах, в домах отдыха, в кинотеатрах. По напечатанным сборникам. На свадьбах играл патефон или баян.
Возросшие финансовые возможности породили спрос. Появилась категория музыкантов, играющих свадьбы. Лидер – баянист, аккордеонист, набирал на музыкальной бирже состав. Каждый раз иной. Репертуар — мелодии песен советских композиторов, народные мелодии.
Но были музыканты и другого уровня мышления. Они поняли, что постоянный состав звучит слаженней. Вырабатывалась манера игры, присущая только им. При дефиците звукосил аппаратуры, возможности коллектива в её приобретении возрастали.

Читать статью полностью

Песня сложена в 1920-е годы на мотив, бытовавший в еврейской среде Восточной Европы еще в XIX веке. Автор этой мелодии не установлен. На этот же мотив пелись написанные вскоре после 1-й Мировой войны поэтом Нохемом Штернхеймом популярные песни на идиш «Дос рэдл» и «Ой, Гот, дрэй ибэр дос рэдл». Автор текста «Папирос» (по крайней мере, текста на идиш) — актер из Гродно Герман Яблоков (1903—1981), в 1924 эмигрировавший в США. По одним данным, песня была в СССР популярна уже в годы НЭПа, по другим — получила распостранение после гастролей в 1959 году американских исполнительниц на идиш сестер Берри. Известна также под заглавием «Песня еврейского сироты». Непонятно, какой текст появился раньше — идиш или русский (по логике вещей, идиш).

Читать полностью.

Если встретится вам еврей, носящий фамилию Клезмер, то, будь он даже совершеннейшим профаном в музыке, можете не сомневаться в том, что к ней всенепременно имел прикосновение хотя бы один из его предков. Дело в том, что испокон веку в общинах Германии и соседних с ней стран клезмерами называли еврейских народных музыкантов, которые играли на свадьбах, бар-мицвах, праздничных гуляниях, балах, ярмарках, и каждому такому событию соответствовал особый, отточенный годами и поколениями репертуар. Но во всем своем блеске искрометное искусство клезмеров проявилось в городах и местечках Польши, Бессарабии, Галиции, Украины, то есть именно там, откуда тысячи евреев переселились когда-то в Одессу и принесли с собой обычаи, нравы, быт, говор, одежду и музыку. И хоть большинство клезмеров не знали нотной грамоты и были, как говорят музыканты, добротными «слухачами», они передавали потомкам не только веселое свое занятие, но мелодии, а некоторые их них, случалось, становились профессиональными музыкантами.

Сыном местечкового клезмера и сам поначалу клезмером был легендарный Пейсах Столярский, который, окончив в Одессе музыкальное училище, открыл детскую музыкальную школу, создал уникальную, не утратившую ценность и сегодня, методику развития таланта у одаренных детей и стал, в частности, первым учителем гениального скрипача Давида Ойстраха.

У местечковых клезмеров Подольской губернии учился игре на скрипке Сендер Певзнер, который обосновался потом в Одессе и играл здесь в пивном подвальчике «Гамбринус» на углу Преображенской и Дерибасовской улиц. Обладая несомненным, я бы сказал, специфичным музыкальным дарованием, он, что называется, на лету схватывал мелодию и в усладу публики играл английские, грузинские, еврейские, русские, украинские песни да танцы. И послушать его скрипку специально приходили биндюжники Молдаванки, рабочие Пересыпи, студенты расположенного по соседству Новороссийского университета, завсегдатаи вечерней Дерибасовской со своими новоявленными подружками, портовые грузчики, иностранные матросы... Довольно скоро известность Сашки-скрипача, как называли его постоянные посетители «Гамбринуса», переросла в популярность, о чем, кстати, первым написал знаток одесского «дна», литератор, журналист «Одесских новостей» и приятель Владимира Жаботинского Лазарь Осипович Кармен.

Не обошел его своим пером да вниманием и бытописатель одесских евреев Семен Соломонович Юшкевич, а Александр Иванович Куприн, охочий до пива и колоритных личностей, не просто познакомился с Сашкой, но подружился с ним, полюбил и описал в прекрасном, экранизированном, инсценированном, на многие языки переведенном рассказе «Гамбринус». И вся эта, что устная, что письменная слава ни на копейку не была преувеличена, но он относился к ней если уж не совсем равнодушно, то, во всяком случае, спокойно. Как с не угасшим за десятилетия пиететом, рассказывал мне когда-то Константин Николаевич Вересковский — последний по времени аккомпаниатор Сашки-скрипача, когда пустел сводчатый зал «Гамбринуса» и Сашка присаживался, чтобы уже спокойно выпить свою последнюю перед уходом домой кружку пива, он мог вдруг задуматься и, будто отвечая восторженным поклонникам, негромко так произнести: «А между нашими клезмерами с Кричева, так я просто пиль».

Музыка клезмеров была до последней ноты народной, но, как каждое искусство, не свободна от влияния мелоса рядом живущих народов — венгров, украинцев и в особенности румын, что, впрочем, не избавляло ее от гонений. Так, в августе 1857 года Новороссийский генерал-губернатор граф А.Г.Строганов, именем которого был назван мост через Карантинную балку, издал «предписание о недопущении на одесских улицах еврейским свадьбам ходить с... музыкой». Некоторые подробности этой грустной и, как оказалось, надолго затянувшейся истории из жизни одесских евреев, позволяет восстановить сохранившаяся в архиве переписка начальствующих лиц.

Читать эссе полностью.

Слушать в исполнении Клезмер-бэнд «Мамины Дети».

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

" Мирное развитие революции продолжалось недолго. Известные июльские события в Петрограде, когда большевики выступили против Временного правительства под лозунгом «Вся власть Советам!», закончились расстрелом мирной демонстрации и массовыми арестами. Ленин вынужден был уйти в подполье. Скрывался он, как писали во всех энциклопедиях и учебниках, «от преследований Временного правительства» в 30 километрах от Петрограда, вблизи дачного поселка Разлив. С тех пор Разлив надолго становится местом действия бесконечного количества анекдотов.

После свадьбы Надежда Константиновна спрашивает у Ленина:
— И где мы, Володя, проведем медовый месяц?
— В Разливе, Наденька, в шалаше. Только для конспирации со мной поедешь не ты, а товарищ Зиновьев.

Ленин возвращается в Петроград в начале октября. Нелегально. Начинается деятельная подготовка к вооруженному восстанию. В городском фольклоре отмечены некоторые колебания, связанные, очевидно, с серьезными межпартийными и внутрипартийными разногласиями.

Троцкий:
— Товарищи! Революция отменяется. Феликс Эдмундович уехал на рыбалку.
— Так что же мы, без Феликса Эдмундовича не справимся?
— Без Феликса Эдмундовича справимся, без «Авроры» не получится. "

Читать статью полностью.